Геронтология
Конференции
IBGStar
Московское городское
общество терапевтов
Управление качеством
в здравоохранении
Издательская
деятельность
Медицинская
литература
 

Справочник лекарственных средств Формулярного комитета РАМН

Поиск препарата:

Главное увлечение жизни

Главное увлечение жизни

Вы про увлечения спрашиваете? Так работа и есть мое увлечение. Главное увлечение моей жизни...

Хирургом я решил стать в 14 лет — у меня было воспаление надкостницы левого бедра, меня оперировали. Труд хирургов произвел на меня ошеломляющее впечатление, и я понял, что тоже так хочу. В институте я был в субординатуре по хирургии. Активно дежурил. Своим учителем в хирургии я считаю киевского хирурга Алексея Александровича Федоровского. Однажды заведующий отделением вечером, уходя домой, сказал, чтоб я посмотрел больного, которого пьяного привезли с кладбища. Больной к этому времени протрезвел и начал орать: больно, помочиться не может. Я его осмотрел, похоже было, что жидкость в брюшной полости, я предположил внутрибрюшинный разрыв мочевого пузыря, больного прооперировали и спасли. Эта была моя первая «встреча» с урологией. Меня старшие похвалили, я доложил этот случай на конференции и на обществе, статью написал. Но тут начался 1953 год...

Я закончил Киевский медицинский институт в 1953 году. «Дело врачей» было в разгаре. Из 15 моих однокурсников-евреев 14 получили распределение в Казахстан... Но мне повезло. Вообще мне в

жизни везет на хороших людей. Когда я с однокурсниками поехал по распределению в Казахстан, дорога была очень долгая. Я читал книгу Луи Арагона «Коммунисты».

Я книгочей, научившись читать в четыре года, книги «проглатывал» одну за другой, многие перечитывал по нескольку раз. В 7 лет взахлеб прочитал «Петра I», до сих пор наизусть помню начало. Летом у бабушки на Украине перечитал всю библиотеку. Бабушка жила рядом с сахарным заводом. Там работал один из моих дядек, его в 41-ом, в первые дни войны расстреляли немцы, ему было 27 лет, второй дядя следом попал в окружение и тоже погиб...

Так вот, поезд Москва-Хабаровск по пути до Новосибирска много раз останавливался, люди высыпали на перронах и полустанках из вагонов, общались. Это был сентябрь, в Сибири это прекрасное время, солнышко, мы растянулись прямо в поле на траве. К нам подошел человек в брюках, заправленных в сапоги, и спросил: «Ребята, вы в Усть-Каменогорск ведь едете, вы случайно не строители?». Мы говорим: «Нет, мы врачи». Он: «Жаль. Я начальник тамошнего строительного треста, мне строители нужны». А потом, поинтересовавшись, что я читаю, попросил у меня книжку на время дороги почитать. Я дал. Потом мы пересели в поезд до Усть-Каменогорска и уже там с ним встретились. Он меня спросил, где я должен остановиться, и дал свой телефон, на случай, если будут проблемы с расселением. А проблемы действительно случились. Прибыв по тому адресу, который мне был указан, я обнаружил ссорящееся молодое семейство, и оказалось, что жить мне негде, максимум, что я могу, только переночевать. Наутро я позвонил по телефону, который мне оставил этот человек, звали его Йофе Александр Михайлович. Он меня поселил в домике, где жил с семьей, впоследствии помог организовать общежитие, а потом и отдельную комнату. Спросил он меня и про планы. Я ответил, что завтра утром пойду в Облздрав. Он порекомендовал мне назавтра туда не ходить, а подождать 3—4 дня, пока начальник Облздрава уедет в командировку. Я прислушался к его совету, и не зря. Все, кто явились в Облздрав на следующий день, были отправлены в работать в деревню. А меня оставили работать в городе.

25 сентября 1953 года начался мой первый рабочий день. Усть-Каменогорск в то время был довольной большой город, жизнь которого кипела вокруг свин-цово-цинкового комбината. Туда из Владикавказа был эвакуирован цинковый завод, и его объединили с существовавшим там ранее свинцовым заводом. Казахов там почти не было. Вначале меня назначили заместителем главного врача в больнице. Это было ужасно. Свирепствовала дизентерия, и меня на нее бросили. Дров я наломал немало, административной работе меня никто никогда не учил. А в Казахстане температура днем 15, ночью — 15, а зимой до —50. В дизентерийных бараках надо налаживать тепло, водоснабжение... Я звонил, ездил в Облздрав, выбивал для больницы белье, дрова. Но поскольку администратор из меня был никакой, то я не оформлял все это документально, а раз бумаг нет, значит, я бездействую...

Меня потом, чтоб спасти, отправили в командировку на китайскую границу, потом в фельдшерско-акушерский пункт... Наконец я вернулся в свою больницу и стал работать хирургом. В 1955 году меня вызвали в Облздрав и сказали, что есть путевка на урологическую специализацию в Тбилиси. Я ехать не хотел, но меня уговорили, сказали, что если не понравится, хоть вина хорошего напьешься. А мне понравилось!

Я вернулся и продолжил заниматься и общей хирургией и урологией. В 1957 году я одновременно подал документы в Москву в Центральный институт усовершенствования врачей на урологию и в Институт сердечной хирургии Бакулева на сердечную хирургию. Мне было на тот момент все интересно. В тот день, когда я пришел в Институт сердечной хирургии, там никого не оказалось на месте. А в урологическом руководство я застал. Попал на прием к профессору Фрумкину, заведующему кафедрой урологии. Он со мной долго разговаривал. Тут же позвонил в отдел ординатуры и меня приняли. В аспирантуре, естественно, мне отказали, благо у них был повод — нет 2 лет стажа по урологии. Так и решилась волей случая моя дальнейшая судьба. Приказ Ковригиной о том, что я уезжаю из Усть-Каменогорска в Москву, в Казахстане никого, естественно, не обрадовал, его только на свет не просматривали...

А дочь Александра Михайловича выросла, вышла замуж, уехала жить в Вильнюс. Я много десятилетий поддерживал с этой семьей отношения, уже живя в Москве, поздравлял со всеми праздниками. Чувствовал себя должником перед этим замечательным человеком, но возможности отблагодарить за все хорошее, что он для меня сделал, не представлялось. И вот через много десятилетий после нашего знакомства в поезде, у меня дома раздается звонок — у Александра Михайловича в поезде по дороге из Вильнюса в Москву развилась острая задержка мочи. Я его прооперировал, спас, но у него в послеоперационном периоде развился острый инфаркт миокарда, мы его с того света вытащили, выхаживали как могли. Спасли. Ни одно доброе дело не проходит зря! Вот чем обернулась встреча в вагоне...

А то, что в моей жизни был Казахстан, это даже хорошо... Когда у нас в 1968 году был первый сбор однокурсников, через 15 лет после окончания, многие выступали, и я попросил слова. Меня объявили: «Леня Гориловский, староста 26 группы». Я сказал, что когда меня направили в Казахстан, я был расстроен и обижен. А теперь я благодарен. Потому что из Казахстана я попал в Москву, стал заведующим отделением, кандидатом наук, работаю по любимой специальности в хорошей клинике, учился у лучших учителей. А что бы было, если б меня оставили в Киеве, неизвестно...»

1 сентября 1958 года я пришел в урологическую клинику. Там оказался потрясающий коллектив: люди спокойно и доброжелательно подходили и знакомились, без всякого гонора и высокомерия. Там я познакомился с Степановым Валерием Николаевичем, который стал впоследствии моим лучшим другом, еще с одним будущим другом — Каном Дмитрием Даниловичем, с Гертом Петровичем Кулаковым. Все они впоследствии стали выдающимися врачами. То, что сложился такой дружный коллектив единомышленников, безусловно, заслуга Фрумкина. Фрумкин в свое время был ассистентом у Соловова, он был очень набожный, и однажды в 1926 году он положил к себе в отделение священника. И Соловова за это уволили, а Фрумкин ушел вместе с ним и 2 года работал бесплатно... Фрумкин был главным урологом Красной армии, спас тысячи жизней. Фрумкин приказал при травме уретры делать эпицистостомию, а не наглухо ушивать, что делали ранее, этим он очень многим раненым жизни сохранил.

В ординатуре мне дали тему кандидатской. По окончании ординатуры в аспирантуре мне опять отказали. Фрумкин мне сказал, что и не сомневался в отказе и что привел меня в ректорат специально, чтоб я сам в этом убедился.

Так после окончания ординатуры я оказался в 52 больнице у ученика Фрумкина Александра Аркадиевича Бухмана. Три года успешно проработал, после чего получил ультиматум от жены (тоже врача): «надо что-то предпринимать». Жилья своего не было, а у нас уже было двое детей... Так мы оказались в Коломне. Там я стал заведующим урологическим отделением, нам дали жилье. Я работал, дописывал кандидатскую. Раз в месяц ездил в МОНИКИ на конференцию урологов Московской области.

В 1966-м году мне предложили заведование моим нынешним отделением, то есть отделением урологии 60-й больницы, дали жилье. Так я вернулся в Москву. На тот момент это была больница нефтяников, потом стала больницей для персональных пенсионеров и пенсионеров союзного и республиканского значения, сегодня обычная городская больница. Вот уже 41 год я заведую этим отделением, по одной и той же дороге хожу на работу. Это дисциплинирует. Требую этой дисциплины и от себя и от сотрудников. Каждый день в одно и то же время, минута в минуту начинается утренняя конференция, так же и обход. За эти годы написал докторскую, много научных работ. С коллективом зарегистрировали авторский метод по оперативному лечению аденомы простаты, позволяющему избежать кровотечений и других осложнений. За эти годы мы сделали более 4000 таких операций. За это время очень разные люди у нас лечились, много известных и великих, но как Вы видите, отделение богатством не сияет. Больные, когда поступают на лечение, обещают помочь, что-то отремонтировать, а когда выписываются, обо всех обещаниях забывают.

Почему стало так много урологической патологии? Дело не только в инфекциях, экологии или стрессах. Изменилась культура взаимоотношений мужчины и женщины. Сейчас отказ женщины в выполнении супружеского долга — это в порядке вещей: то голова болит, то устала, то просто не хочет. В предыдущие годы, несмотря на миф «У нас секса нет», секс был и регулярный, чаще с постоянным партнером. В Казахстане, где я прожил 5 лет, было много вынужденных переселенцев, и чеченцы, и немцы, и спецпереселенцы русские. Там можно было увидеть такую картину: едет чеченец на ослике, в коричневой каракулевой папахе, следом бежит жена, несет мешок с вещами. Жена всегда рядом с мужем, никаких отказов. Ведь часто неудовлетворенное желание для мужчин оборачивается застойными явлениями в малом тазу, что способствует развитию хронического воспаления, простатита, а они в свою очередь к ослаблению половой функции.

Никогда не замыкался в жизни только своего отделения и врачам нашим не позволял. Я с 1976 г. в руководстве Российского общества урологов, член международного общества урологов, постоянно принимаю участие в подготовке и работе конференций, семинаров, участвую в издании нескольких научных журналов. Именно участвую, а не просто числюсь в редколлегии. Преподаю на кафедре клинической гериатрии РМАПО.

Семья у меня получилась полностью медицинская: жена врач-анестезиолог, дочь — терапевт, сын тоже уролог. Старший внук в ординатуре по урологии, младший заканчивает ММА и, кажется, тоже планирует стать урологом (он с 9 лет ходит на операции, у отца и деда учится). Отец мой был из тех, кто в первые годы создавал советскую власть на Украине, а эта советская власть много раз мне в жизни давала понять, что я не первого сорта.

Несколько лет назад на одном мероприятии Епископ Тамбовский и Мичуринский принимал нас — группу профессоров от медицины. Естественно, шли разговоры о религии: один из профессоров сказал, что его отец заканчивал духовную семинарию в Варшаве, другой тоже рассказал, что его отец был священником, почти у всех в семьях оказались служители церкви. Дошла очередь и до меня: «А у Вас, Леонид Михайлович, кто были родители?». Я сказал, что в моем роду священников не было, были только коммунисты и чекисты. Но мы с вами люди одного поколения и не можем отвечать за то, что было в гражданскую войну. Вы врачуете душу, мы врачуем тело, нам делить нечего.

Беседовали А. Власова и В. Буланова


 
Управление качеством в здравоохранении Геронтология Издательская деятельность
Московское городское общество терапевтов Конференции Медицинская литература