Геронтология
Конференции
IBGStar
Московское городское
общество терапевтов
Управление качеством
в здравоохранении
Издательская
деятельность
Медицинская
литература
 

Справочник лекарственных средств Формулярного комитета РАМН

Поиск препарата:

Мы счастливы тем, что мы нужны

Мы счастливы тем, что мы нужны

Беседа с ректором Хабаровского Института повышения квалификации специалистов здравоохранения профессором С.Ш. Сулеймановым

— Салават Шейхович, каковы предпосылки создания института ?

Все достаточно просто, если вспомнить конец прошлого столетия. Конец 90-х — это отсутствие достаточного финансирования федеральных образовательных структур. В 1998 г. в Дальневосточном государственном медицинском университете ректором издается приказ, что все врачи должны обучаться на платной основе. Это вызвало волну возмущения среди медицинских работников, тем более что было это как раз после дефолта: нет денег в здравоохранении, нет у людей и в учреждениях и вдруг — учиться за деньги. А ведь работал приказ об обязательной сертификации, и хотя сама проблема до сих пор юридически не решена, она зависла в воздухе. Организаторы здравоохранения стремились выполнить требования Минздрава, главные врачи брали деньги из разных статей бюджета, направляли своих сотрудников на учебу. А потом этими вопросами стала заниматься прокуратура. В общем клубок казалось бы неразрешимых проблем. Еще один парадокс — работают кафедры и обучают на базах краевого лечебного учреждения, а людей учат за деньги. Нонсенс.

И еще в Хабаровском крае начиналось уже тогда то, что в России сейчас называется национальным приоритетным проектом «Здоровье». Администрация Хабаровского края стала активно заниматься реформами в здравоохранении: реконструкцией лечебных учреждений, оснащением их новой техникой. Это потребовало подготовки специалистов, которые бы ориентировались в современных проблемах, могли бы выбирать наиболее оптимальные способы диагностики и лечения.

Вот в 2001 г. и появляется постановление о создании Института повышения квалификации специалистов здравоохранения, учредителем которого является администрация Хабаровского края. В соответствии с положением был проведен конкурс на должность ректора, и с 18 сентября я преступил к работе в должности ректора.

— Ваш институт оказался конкурентом вузу, который до сих пор проводил повышение квалификации ? Чем вы от этого вуза отличаетесь ?

Этот вопрос задавался, задается и какое-то время будет задаваться. Никогда ни один федеральный вуз, особенно периферийный вуз, не мог обеспечить потребности по переподготовке на бюджетной основе. Это всегда очень ограниченное число специалистов, потому что федеральное финансирование ограничено. В Дальневосточном государственном медицинском университете было всего несколько последипломных кафедр: терапии, хирургии, акушерства и гинекологии, рентгенологии, были ставки для анестезиологов, физиотерапевтов и ЛФК и все. А остальные должны учиться за деньги либо здесь, либо где угодно. Квоты для обучения на центральных базах были минимальны. И более того, полететь учиться в Москву, жить там месяц— два, на какие деньги? Денег у учреждений нет, их нет и у людей.

С другой стороны, как работают федеральные учреждения: это жесткие планы на достаточно долгий период. Оперативного реагирования на изменяющиеся потребности практического здравоохранения здесь в регионе добиться было чрезвычайно сложно. К примеру, идея проведения школ для больных сахарным диабетом, гипертонической болезнью так и не нашла поддержки в стенах Университета, потому что надо было запросить Москву, получить оттуда добро. Потом, кому интересны эти небольшие циклы, ведь самый хороший — это 2—3 месяца: приехали слушатели, у тебя отработан материал из года в год, и учеба идет как всегда. А провести недельный цикл, а потом еще один недельный — этим не каждый преподаватель по своей собственной инициативе займется. Это медленно реагирующая на изменение окружающей нас среды машина, она по сути дела обречена на то, чтоб появилось нечто другое, более приспособленное к меняющимся условиям жизни. В условиях отсутствия конкуренции кто будет заниматься переустройством собственного механизма обеспечения переподготовки?

Когда создавали структуру института, думали над тем, чтоб снять дублирование Университета по целому ряду направлений. У нас есть кафедры, которые сегодня занимаются подготовкой специалистов, которые в ВУЗе будут в роли пасынков. Ну к примеру: клиническая лабораторная диагностика — такой цикл хозрасчетный в университете существовал на кафедре пропедевтики внутренних болезней, занимались этим люди, которые основную часть времени преподавали пропедевтику, а потом в качестве дополнительного заработка, обучали лаборатории, про которые только что слышали.

Мы лабораторную кафедру организовали, преподаватели профессионально занимаются лабораторными вопросами и по основному месту работы и в учебных аудиториях: привлекли для работы специалистов из практического здравоохранения, часть преподавателей — наши штатные сотрудники. Оказалось, что такая кафедра более чем востребована. Новое оборудование сейчас поступает в рамках Национального проекта, и нам не надо перестраиваться, чтобы заниматься подготовкой специалистов, у нас преподаватели есть. Сейчас с фирмами-поставщиками ведутся переговоры о том, что специалисты по работе на этих аппаратах обучат учителей. И мы под переоснащение в рамках Национального проекта будем учить на конкретной технике, на конкретных аппаратах.

Кафедра профилактической медицины занимается школами, чтобы обучить, поскольку она рассчитана в основном на поликлиническое звено медицинских работников, она будет заниматься и подготовкой врачей общей практики. Нам представляется, что это будет очень правильно — идеология врача общей практики в том числе, в значительной степени — это работа по профилактике заболеваний. Кафедра скорой медицинской помощи и медицины катастроф — не было кафедры скорой помощи, ну не было — специалисты скорой помощи есть, специалисты среднего звена есть, а учит их кто? Анестезиологи и реаниматологи, а иногда и клинические фармакологи. Учит тот, кто считает, что ему это интересно. Почему я говорю про анестезиологов-реаниматологов, потому что скорая воспринимается как экстренная помощь. Но экстренная-то экстренная, помогли, а дальше что? А дальше ничего.

Дальний Восток — территория, где катаклизмы явление обычное. И природные, и техногенные катастрофы. Мы очень правильно сделали, что такую кафедру организовали. Попытки решать через федеральное министерство они ничем не увенчались: чтобы выделить новую специальность и получить деньги, получить новые ставки — это серьезная проблема.

— Вы закрываете не только Хабаровский край, но и вообще Дальний Восток ?А еще есть здесь где-то повышение квалификации ?

Конечно, практически все вузы имеют факультеты профессиональной переподготовки: Владивостокский государственный медицинский университет, в Благовещенске — Амурская медицинская академия, в Якутске есть медицинский институт в составе Университета.

— Но Сахалин, Камчатка, Магадан, Чукотка ?

Всего в Дальневосточный федеральный округ входит 10 территорий. У нас учатся и с Чукотки. У меня лежит предложение по выездному циклу на Чукотке.

— А с них вы деньги берете ?

Да, с них берем, потому что финансируемся только из бюджета Хабаровского края.

— А если заключить договор на уровне губернаторов, теоретически такой путь возможен?

Абсолютно. Конечно, и мы им выделим квоты...

— То есть получается, что по сути нужно создавать в федеральном округе Институт повышения квалификации, который должны содержать местные власти в солидарном варианте, потому что потребность у местных властей, а не у федеральных и регионы платить должны за свое благополучие?

С одной стороны, такие попытки сделаны: при заключении договоров о сотрудничестве, о взаимодействии субъектов Федерации, входящих в Дальневосточный федеральный округ, с нами согласовывали, какое количество специалистов мы можем принять дополнительно. Но это пока не работает. Спокойно такой вариант можно прорабатывать и внедрять.

В чем еще преимущество вуза, который сосредоточен только на последипломной подготовке? Чтобы не говорили уже о многолетнем существовании факультетов усовершенствования, основным в учебном вузе все-таки остается студенческий учебный процесс. Нравится это кому-то или нет, так всегда было и так должно быть. Для преподавания врачам, специалистам с большим стажем работы, с особенностями восприятия материала студенческий преподаватель не подходит, он и сам чувствует себя неуютно. Это совершенно разные категории обучающихся. Сегодня на эту тему как-то и спорить неловко.

— На самом деле это чисто технический вопрос: внутри одного вуза могут быть преподаватели, которые работают только со студентами...

Так оно и есть, но сегодня, когда расширяют спектр подготовки в последипломном направлении, то используют студенческих преподавателей, для них это подработка. Но мы изначально набирали людей из практического здравоохранения, я сам пришел с кафедры, где преподавали и студентам и врачам.

— Мне кажется, что здесь гораздо важнее то, что Вы сказали, что во главе угла (я не ожидал от Вас это услышать) экономика и потребности, то есть не столько профессиональный мотив, сколько общественный, гражданский, что есть потребность в том, чтобы быстро переводить стрелки с одной специальности на другую.

Я считаю, что это все между собой переплетено. Вообще можно гордиться тем, что мы есть потому, что мы кому-то нужны. Меняется потребность в наших услугах, и мы должны очень быстро меняться. Экономические условия меняются, ведь правда. Деньги, даже если их дадут очень много, все равно должны работать очень эффективно. Когда эффект? Когда есть заказчик, есть исполнитель и есть понимание, что исполнение заказа должно быть выстроено в соответствии с условиями заказчика. Для нас заказчик — общество. Для медицины долгие годы было характерно такое самолюбование, что мы есть такие хорошие, в белом халатике, волшебники, будьте любезны, придите к нам.

— Идет дискуссия о том, чтобы и преподавание и выдачу сертификатов поручить общественным организациям, научным обществам? Я неуверен, что это правильно, потому что общественная организация — это профессиональная организация и они все равно на потребность общества работать в наших условиях пока не будут.

Ну, это где-то там, стоящий в дали идеал, к которому надо стремиться. Я думаю, что когда говорят об общественных организациях, то это в первую очередь организации, которые представляют не профессиональные группы людей, медицину во всяком случае, а общество. Нет? Тогда нужно думать о том, кто и что имеют в виду.

— Говорят именно о том, что профессиональное сообщество специалистов должно обучать, образовывать и выдаватъ сертификат. По-моему, это не верно, потому что сообщество врачей — оно все равно не настроено на волну потребителя, волну общества в целом. Оно занимается своими узкокорпоративными интересами и будет их блюсти в первую очередь. Другое дело, что профессиональное признание специалистов, как на западе, с выдачей ежегодной лицензии, сертификата это можно поручить сообществу. Но оно должно выступать не заказчиком и исполнителем этого образовательного процесса, оно должно быть участником, оно может оценивать эффективность работы.

Это абсолютно не противоречит нашим представлениям обо всем этом. Если вспомнить первые документы по сертификации и положение о том, кто и как выдает сертификаты и обучает, там были профессиональные и врачебные сообщества, но там была одна оговорочка — имеющие лицензию на образовательную деятельность. Можно сегодня собрать единомышленников, группу профессионалов, объявить это все ассоциацией и получить автоматически такие права? Нет, конечно. Значит должен быть заказчик — общество, в лице непрофессиональных ассоциаций, должен быть исполнитель — профессиональные преподаватели, специалисты, владеющие навыками обучения. Нам приходится привлекать из практического здравоохранения ведущих специалистов, но надо привлекать тех, кто действительно может передать свои знания, свой опыт, потому что это тоже талант и профессиональные навыки. Вот эту планку, соответствует ли она представлениям профессионалов о уровне оказания медицинской помощи мы должны учитывать. Опасно всегда отдавать в руки кого-то одного и процедуру заказа и процедуру исполнения, а потом еще и оценки.

— Ясно, что есть куда двигаться и та структура последипломного образования, которая сегодня сложилась в стране, она качнется. Даже сам факт того, что сейчас нужно было дать знания врачам общей практики, в соответствии с национальным проектом: не думаю, что им дали реальные профессиональные знания, просто потому, что давать их было некому. Заказ государственный, естественно был распределен среди государственных вузов, но там, люди плохо понимают, о чем идет сегодня речь.

В этом проекте вообще много лукавства, в части подготовки специалистов. У меня на руках материалы, которые выдавались участникам коллегии в прошлом году в октябре и там план реализации. И все рассчитано ни как на национальный проект, а как на проект корпоративный Минсоцздрава. Мы с этим соприкоснулись вплотную. Кто будет заниматься подготовкой, какие образовательные учреждения? Вроде все говорят, что это должны быть имеющие лицензию, аккредитованные, государственные структуры. Вот в этом и лукавство: в положении о конкурсе записано, что он только для вузов Росздрава. Обождите, а где медицинские факультеты университетов? Они что настолько не состоятельны? А где негосударственные образовательные учреждения? Их не много в стране, но они есть, это сегодня надо признать. А где вузы субъектов федераций? Их не много в стране, но они есть.

Более того, мы, не дожидаясь национального проекта, вносили изменения в программы, мы адаптировали их к потребностям сегодняшнего здравоохранения. Мы не ждали, когда нам скажут из Минздравсоцразви-тия о том, что надо заниматься вопросами вакцинации. Это введено в обязательные программы, это изучается, целевые семинары по этому поводу проводятся. Наша заведующая кафедрой педиатрии одна из организаторов центров вакцинации в гг. Хабаровске и Комсомольске-на-Амуре.

Возвращаясь к самому началу нашего разговора: этот новый ВУЗ более адаптирован к потребностям новой жизни. Ведь власть заказала нам подготовку по направлениям, которые наиболее востребованы в Хабаровском крае, по тем направлениям, по которым мы видим, что есть серьезные провалы. Вот материнская и младенческая смертность, где только не слушали: на уровне федерального округа собирались, в Министерстве здравоохранения РФ стояли на ковре и отчитывались. Были приняты неимоверные усилия для того, чтобы разработать стратегию работы в этом направлении. Сегодня мы видим меняющиеся цифры и устойчивую тенденцию к снижению. Почему? Решены вопросы материально-технические, организационные и кадровые (повышение квалификации).

Мы преувеличиваем желание наших коллег к самообразованию. Жизнь засасывает, и, работая, не всегда удается добраться доктору до первоисточника, до описания новых технологий. Не все умеют критически осмысливать предоставляемую информацию, ведь сегодня огромное количество материалов, выполненных великолепнейшим полиграфическим образом, но недоказательных. Как врача обычного практикующего научить ориентироваться в этом мире, огромном потоке поступающей информации, зачастую некачественной, недобросовестной? Эту проблему мы тоже пытаемся обозначить и решать. И конгрессы по доказательной медицине, которые мы уже 5-й раз проводим здесь, направлены именно на это. Тяжелейший труд ежегодно проводить в течение недели мероприятие, на которое собираются со всего Дальнего Востока. Мы не можем повторять из года в год одно и то же. Это стимулирует работу над собой. Никто не будет тебя слушать вот уже 5 лет, как теоретика, все время произносящего вещи, не имеющие отношения к житейской практике. У нас докладываются результаты практических работ.

— Вы ведь используете в образовательном процессе вопросы, связанные с ДЛО, вопросы, связанные с разработкой и применением стандартов медицинской помощи. То, чего вузы обычно просто не знают. Я много общаюсь с преподавателями, я твердо знаю, что ни один из преподавателей или их большая часть аббревиатуру «ДЛО» перевести не может. Преподаватели вузов, к сожалению, оторваны от жизни абсолютно, они вне времени и пространства пребывают. Так сложилась система, это не потому, что они плохие. Но врачу-то на участке нужно знать именно это: что такое перечень, какие препараты в этом перечне плохие или хорошие и вообще отношение научного сообщества или преподавательского к этим препаратам, как их выписывать, что дальше будет. Вот пример: главному врачу говоришь о том, что такое «дефектура», а он в кусты прячется, потому что слов таких не знает. Его же нужно научить, сегодня ему нужно с этим работать. Для начала нужно было обучить преподавателей и в этом может помочь такая форма, как краткосрочные недельные конференции. Кстати у них есть предтеча: У Андрея Ивановича Воробьева проводятся 10-тидневные декадники на кафедре, начиная с 73-го или 74-го года: врачи, прошедшие повышение квалификации, ежегодно приезжают и слушают то, что сложилось нового сегодня в здравоохранении, в частности в гематологии и в интенсивной терапии. Эта форма позволяет модифицироваться и научить конкретным практическим вещам врача, а не теории на тему патогенеза или рассказать о фармакодинамике, которая ему в жизни не понадобится.

Есть программы и циклы, которые мы выполняем в рамках утвержденных федеральным министерством требований, — раз в 5 лет для выполнения формальных требований, безусловно, можно собрать людей, но для реального влияния на ситуацию в здравоохранении этого не просто недостаточно — этого чрезвычайно мало. Это зачастую даже вредит, потому что за месяц учебы, даже за 2, вместить в голову человека, уже прямо скажем немолодого, обремененного собственным опытом, в том числе и негативным, нечто новое очень сложно, иногда просто невозможно. Поэтому мы считаем, что появилось что-то, вот очень хороший пример с ДЛО, пока все раскачались, пока нашли слабые места и сказали, что их надо ликвидировать, мы в этот период ездили по территориям, и всех людей, кто задействован в ДЛО, обучали. Когда вузы занимались средними медицинскими работниками? А фельдшерское звено? А ведь в селе работу по ДЛО мы на кого возложили? На них. Там нет больницы, там в лучшем случае ФАП. И мы поехали туда, и мы объясняли им, и продолжаем эту работу, потому что без этого нельзя. Мы собираем на 2-3 дня специалистов либо сами выезжаем на 2-3 дня и мы выдаем документы, которые свидетельствуют о том, что был проведен 2-3-дневный семинар, с тем чтобы люди могли подтвердить факт своей учебы. Это очень важно для людей в психологическом плане, они, получив документы, чувствуют себя уверенней.

Но для нас важнее то, что мы видим, как меняются подходы к выбору лекарственного препарата, к диагностике. Возникают критические вопросы: почему в перечне лекарственных препаратов ДЛО есть вот это средство, эффективность которого не доказана? А почему хорошие, эффективные препараты там отсутствуют? И мы вынуждены вступать в диалог с людьми и пояснять, что необходимо всем нам активно включаться в оценку того, что делается, в том числе и в формирующиеся документы, поступающие к нам из центра, они должны подвергаться критическому анализу. Я думаю, что такой подход с позиций разумной критики, разумного скепсиса очень продуктивен.

— Вы даже не замечаете за собой того, что современный преподаватель вуза не должен рассуждать, он не должен понимать того, о чем Вы говорите. Если Вы ведете такие диалоги с врачами, о препаратах, то, во-первых Ваши врачи и фельдшера несколько иного уровня, раз они смеют Вам задавать вопросы о доказательствах эффективности, во-вторых Ваши преподаватели имеют представление об этом, ну и в общем значит, что это очень существенно отличает Вас от стандартных вузов последипломных, где эти вопросы, я еще раз повторяю, абсолютно не обсуждаются, Вы их не найдете ни в одном образовательном стандарте.

Наверное, наша работа в течение 5 лет образовательной деятельности дала результаты, и они налицо. Может быть, мы не все замечаем, потому что сталкиваемся с этим каждый день. Иногда обращаем внимание: раньше на конгрессах сидели люди и угрюмо смотрели на «умных» докладчиков, которые приехали, и что-то вещают о доказательной медицине, а сегодня мы видим совершенно другую реакцию — желание задать вопросы и в дискуссии что-то сказать. Это на конгрессе. А когда ты в учебной группе, они действительно подходят с такой позиции, и в какой-то мере это результат труда сотрудников института. За это время, наверное, мы позволили им почувствовать себя иначе, понять, что они не просто слепые исполнители каких-то инструкций, приказов и т. д. Мы многим из них заложили в голову эту мысль, что ко всему нужно подойти обдуманно, и врач — это главное действующее лицо в этом процессе, ему отвечать за это, между прочим. Мы обязательно говорим о правовой ответственности за принятые решения, безусловно, и об этической ответственности. Я бы был абсолютно неправ, если б сказал, что все так работают, но значительное число тех, с кем мы общаемся, это уже думающие с позиций разумной критики люди. Мне кажется, что это абсолютно нормально, когда лектор выступает, а ему задаются вопросы, которые уточняют, «а почему он так излагает, почему именно это лекарство мы должны применять?» И ты, когда выходишь к аудитории, должен быть предельно собран и аргументировано излагать. Другого пути нет, люди грамотные, люди получили возможность информационные потоки замкнуть на себя, минуя учителя. Я был поражен, когда один доктор из нашего очень далекого маленького городка сказал, что он давно уже работает в Интернете и получает информацию в том числе и с нерусскоязычных сайтов. Я его спрашиваю: «А как же с английским?» Говорит: «Выучил, настолько интересно было, иначе здесь можно закиснуть».

— Кстати дама, библиотекарь, которая музей в Ка-закевичево сделала, там ведь совершенно деревенская обстановка и деревня, прямо скажем, не самая продвинутая, так, между делом говорит: «Да я в Интернете покопалась». Прорыв произошел.

Безусловно, есть динамика. Мне как ректору конечно хочется сказать, что это благодаря нашим усилиям. Нет, безусловно, но Институт в здравоохранении Хабаровского края, конечно, многое сделал.

Беседовал П. Воробьев


 
Управление качеством в здравоохранении Геронтология Издательская деятельность
Московское городское общество терапевтов Конференции Медицинская литература