Геронтология
Конференции
IBGStar
Московское городское
общество терапевтов
Управление качеством
в здравоохранении
Издательская
деятельность
Медицинская
литература
 

Справочник лекарственных средств Формулярного комитета РАМН

Поиск препарата:

Решетки на окнах — чтоб больные не убежали

Решетки на окнах — чтоб больные не убежали

Саверский Александр Владимирович — президент «Лиги защитников пациентов»

Общероссийская общественная организация «Лига защитников пациентов» основана в 2000 году. Важнейшей задачей Лиги является распространение информации о правах пациентов, а сегодня — привитие системе здравоохранения принципа законности, поскольку законы у нас есть, и хорошие, но в медицине их невыполнение обходится весьма «болезненно» для пациентов и для государства. Лига распространяет свою деятельность на территории всей России, у нас целый ряд региональных отделений. За 6 лет мы прошли сложный путь. Когда мы начинали, не было толком ни стандартов, ни определений основных понятий («независимый медицинский эксперт», «независимая экспертиза», «вред (ущерб), нанесенный пациенту медперсоналом в результате нарушения медицинских стандартов и норм», «контроль (экспертиза) качества медицинской помощи» и др.).

Общества по защите прав потребителей не могут эффективно решить проблему защиты прав пациентов, поскольку действуют в рамках Закона РФ «О защите прав потребителей». Сфера влияния этого Закона распространяется лишь на платные услуги, оказываемые населению, и вся область «бесплатного здравоохранения» автоматически выпадает из рамок его действия, а значит, и из основных задач обществ по защите прав потребителей.

Сегодня защитой прав пациента в той или иной мере занимаются более 16 ведомств и видов организаций: это законодательная и исполнительная власть, фонды обязательного медицинского страхования, страховые медицинские организации, профессиональные медицинские ассоциации, профсоюзы, органы Росздравнадзора и Роспотребнадзора, общества защиты прав потребителей, Уполномоченный по правам человека в РФ, органы юстиции и прокуратуры и т. п. Имеется также малый ряд общественных организаций, деятельность которых является узкоспециализированной и направленной, в отличие от вышеперечисленных организаций, только на защиту прав пациентов. Нужно упомянуть также немногих энтузиастов, осуществляющих самостоятельную, как правило, юридическую практику в этой сфере. При всем множестве организаций, целостной системы мер, необходимого числа юристов, способных квалифицированно отстаивать пациента в суде с учетом медицинской специфики и эмоционального фона, просто не существует.

Пациент — одиночка, он предоставлен самому себе и годами может добиваться правды в разных коридорах власти, имея в противниках мощные государственные учреждения и бюрократические комплексы. Уже дважды от прокуроров мы слышали: «Я сама рожала в этом роддоме, мои дети будут здесь рожать, я не буду возбуждать уголовное дело!» В подобной ситуации говорить о том, что в России пациент может защитить свои права, несколько наивно. В частности, поэтому здравоохранение остается сегодня одной из самых закрытых систем.

Еще одна проблема — независимая экспертиза. В Москве, например, существует четыре государственных бюро, имеющих опыт производства судебно-медицинских экспертиз. Одно подчиняется Департаменту здравоохранения Москвы, другое Министерству здравоохранения Московской области, третье — Росздра-ву, четвертое Министерству обороны РФ. Ясно, что первые три входят в структуру Минздавсоцразвития, и по собственному опыту, не считая правовых нюансов, можно сказать, что их заключения далеки от объективных. И в самом деле, разве одно учреждение одного ведомства может быть объективным по отношению к такому же учреждению этого же ведомства, притом, что ведомство имущественно и политически заинтересовано в исходе дела? Именно поэтому в последнее время все чаще экспертизы проводятся в системе Министерства обороны РФ. Однако для пациентов такие экспертизы являются платными. Приходится констатировать, что для того, чтобы эффективно защитить свои права, нужно еще и платить. Впрочем, «бесплатный сыр бывает только в мышеловке».

Часто лицемерие в системе здравоохранения не знает предела. Взять, например, КЭК. Мы просто забросали прокуратуры письмами о том, что задачами КЭК, согласно положению о них, является защита медперсонала даже в суде. Зачем же прокуратуры направляют им материалы дел для дачи заключения? О какой объективности таких заключений может идти речь? Вот только одна из фантастических по гениальности цитат из такого заключения: «Ухудшение состояния больной совпало по времени с проведением операции».

Несколько лет назад мы создали Аналитическое заявление «Реформа здравоохранения глазами пациента». Оно был разослано еще в 2001 году во все заинтересованные ведомства. Мы продолжаем его усовершенствовать, оно вывешено на нашем сайте http://www.ligazp.org, и периодически из уст чиновников от медицины и в новых законопроектах видим частички этого документа, — значит, как-то все это до них доходит. Мы не зря работаем.

Нам кажется рациональным создание «здравоохранной» прокуратуры, — есть же у военных, у транспортников, у экологов своя (природоохранная). Ну не могут обычные прокуроры, занимающиеся убийствами и обычными в нашем понимании преступлениями, разбираться во всех медицинских тонкостях, тем более, что в каждом конкретном случае они разные. В ряде стран, в Норвегии, например, существует специальный орган при парламенте, занимающийся правами пациентов. Даже в Грузии такой создан, а в России мы говорим о создании уполномоченного по правам пациентов уже года три, а воз и ныне там. Почему говорим, хотя может показаться, что мы занимаемся очень прибыльным, потому что нужным делом. Нужным — да, прибыльным — нет, — потому что невозможно получить адекватные трудо- и нер-возатратам деньги за три года «пахоты» в суде. А что возьмешь с плачущей пенсионерки, потерявшей, как она считает, по вине врачей единственного сына? И таких большинство, поэтому эта проблема — государственная.

Вообще в последние годы здравоохранение стало стремительно развиваться. Не успеваем сайт обновлять, столько новых документов выходит. Когда я несколько лет назад услышал из уст одного эксперта, что здравоохранение выстояло только благодаря сохранению административной системы, я просто растерялся, не нашелся, что ответить. Во всем остальном российское общество в развитии ушло уже далеко вперед, только медицина пыталась и продолжает пытаться сохранить «советскую», административно-командную систему, утверждая, что она лучшая в мире, хотя абсолютно все показатели говорят об обратном. А главное — она пытается сохранить прежнюю систему отношений с обществом и пациентом, но ведь это невозможно, — и общество, и пациент уже давно другие. Необходима комплексная система мер, включая реальные механизмы контроля, защищающие права граждан на медицинскую помощь, которые и приведут к прозрачности здравоохранения.

Сейчас идут активные изменения. Зурабов отчетливо показал, что отсутствие денег в медицине — это миф, созданный, чтобы скрыть «утекающие» в отсутствие результатов от работы миллиарды. Деньги есть, и немалые, сейчас выделено еще больше, и потоки становятся прозрачнее. Больным нужно добиваться положенной им помощи. Я бы назвал, например, систему родовых сертификатов — «прокрустовым ложем» для акушерства, потому что пациентка, отдавая сертификат, понимает, что отдает реальные деньги, а тут у нее включается психология потребителя: дайте мне то, за что я заплатила, а если нет — в суд. Раньше ведь — с бесплатной медицины, — что возьмешь? Мало кто понимал, что не такая уже она и бесплатная и не такая уж и нищая. Сейчас обществу внушили — деньги в медицине есть, а это вызовет неизбежное повышение ответственности чиновников и врачей на всех уровнях, и мы это уже чувствуем.

Ненависть врачебного сообщества к Зурабову мне непонятна. Когда спрашиваю конкретно: «За что?», основной аргумент: «Не врач, ничего в медицине не понимает». Так ведь ему и не нужно в медицине понимать, может, и хорошо, что не понимает так, как понимают до сих пор многие в медицине, — он должен быть хорошим менеджером, а менеджеров все эти годы и не хватало здравоохранению, не хватает и сейчас. Нынешний главный врач — это удельный князь, который уже добился в жизни всего, что можно, и нужны очень серьезные стимулы, чтобы он начал что-то менять. Это и есть наука менеджмента, которую прививает Зурабов, но как достучаться до всего врачебного сообщества? Боюсь, без власти здесь не обойтись.

А вообще, в Российском законодательстве многое прописано, только не выполняется. Мы разработали программу «Открытое здравоохранение» для медицинских и страховых организаций, частнопрактикующих врачей, их

корпоративных клиентов и пациентов. Создана она для профилактики конфликтов между всеми участниками рынка медицинских услуг, это новая идеология в сфере здравоохранения, базирующаяся на создании современных, правовых форм и методов ведения диалога. Программа также размещена на сайте, но клиники как-то не проявили заинтересованность — мы для них чужие. Ряд клиник используют документы из этой программы, — Мерамед, например, использует часть Типового договора, — но даже спасибо никто не говорит, ни политики, ни бизнесмены — только пациенты, и то не все...

Раньше наибольшее количество претензий и дел было по стоматологии: людям было жалко затраченных денег, плюс косметический дефект, — работала психология потребителя. Сейчас большинство — по акушерству. Акушерство — тот случай, когда люди готовы идти в доказательстве своей правоты и требованиях в наказании виновных до конца, готовы пройти через сложности и трудности, т. к. в большинстве случаев терять уже нечего. Ведь мать 9 месяцев вынашивает ребенка, вся семья ждет, готовится к одному из главных событий в жизни. И тут трагедия, причем зачастую только из-за врачебной ошибки. У акушеров-гинекологов вообще работа странная по сравнению с другими врачами. Они вроде бы за все отвечают, но сами роды не принимают (за них это делают акушерки), разве что запрещенные в акушерстве приемы лично осуществляют (по Интернет-анкетам, заполненным пациентками на нашем сайте, у 27% опрошенных применялось физическое воздействие (давление на живот) во время родовспоможения). Акушер-гинеколог одновременно ведет несколько родов, в промежутках, когда он занимается другими пациентками, оставленной «без внимания» пациенткой занимается акушерка, которая ничего не понимает в показаниях мониторов и при всем желании и профессионализме не в состоянии заменить врача. Так было в случае с пациенткой, у которой на протяжении часа происходил разрыв матки, а гинеколог в это время занимался другими пациентками (так сказал в суде). Среди опрошенных рожениц 48% недовольны качеством оказанной им медпомощи...

В России нет ни статистики, ни юридического термина «врачебная ошибка». Все данные о смертности в клиниках закрытые. Данные по смертности в роддомах у Департамента здравоохранения г. Москвы выбиваем давно и упорно, по некоторым получили, опубликовали на сайте www.lulka.com, там же и рейтинг роддомов по опросам пациенток, посетивших сайт. Женщины в России боятся рожать, нам пришлось в прошлом году даже книжку выпустить «Справочник беременной: Как безопасно родить в России».

А как Вам решетки на окнах в учреждениях отнюдь не дисциплинарного характера, а в роддомах? Когда я спросил у одного из главврачей: «Зачем?», он ответил: «Чтоб больные не убежали». А невозможность видеться в роддомах родственникам с роженицами, родильницами, новорожденными? Ведь рассказ о внутрибольничных инфекциях администрации клиники — это сказка для непосвященных. Чтоб родственники не увидели безобразий, которые творятся в клиниках, чтоб больные лишний раз не пожаловались и т. д.

Врачи считают себя небожителями, некой кастой неприкасаемых, а медицину называют искусством. Современная медицина — это не искусство, а технология. И если врач отходит от нее, он должен уметь объяснить в суде, для чего он это сделал. Врачи не хотят признавать, что их работа — это выполнение алгоритмов (стандартов). Мне часто приходится представлять в суде интересы пациентов. И то, что говорят в свою защиту врачи, нередко выглядит полным бредом... Медицина — это сфера услуг, пациенты — это потребители услуг, и отношения должны быть соответствующие. Академики еще несколько лет назад про доказательную медицину не слышали, стандарты отрицали, а мы требуем этого от простых врачей... А что делать?

Самое ужасное из того, что происходит сейчас, — это даже не неквалифицированность врачей, а вымогательство денег, до последнего, влекущее утяжеление состояния пациентов (во время поиска денег) и их гибель. Талантливый мальчик, художник, многократный лауреат премии Золотая кисть России, погиб в 25 лет, не дождавшись операции по поводу порока сердца, хотя и квота Минздравом была выделена... Одно такое дело было выиграно — женщине, чтоб получить лечение, которое, естественно, должно было быть проведено в рамках ОМС, пришлось продать все, даже корову-кормилицу чтоб заплатить за операцию. Вернули ей деньги.

Обращений в суд по прежнему немного, т. к. пациенты не верят в справедливость в нашей стране, особенно в медицине, — тем более, как судиться с больницей, в которой лечится вся семья? Ежегодно по данным Федерального фонда ОМС идет 800 дел. На сегодня в Москве 8—10 юристов, кто имеет хоть какой-то опыт в делах такого рода. Но обычно, один раз с этим столкнувшись, эти дела за версту обходят стороной. Зачастую в медицине — круговая порука. Эксперты-медики нередко выносят заключения, «оправдывающие» врачей. В Москве сумма материального ущерба, выплачиваемого за халатность врачей, не превышает 5 тыс. рублей. Штраф взыскивается не с врача, а с медучреждения. В США адвокаты, занимающиеся медицинскими делами, берут самые большие гонорары. Это и понятно, похожих дел в медицине не бывает, каждый раз приходится в новую медицинскую проблему вникать. По статистике, в Италии от врачебных ошибок умирают от 14 до 50 тыс. человек в год. В США — до 100 тыс. Сумма страховки, которую могут получить родственники умерших и пострадавшие от медиков в США, достигает 140 тыс. долларов. За три незначительные ошибки врач навсегда может лишиться лицензии.

Я не сомневаюсь, что врачам нелегко. Для меня странно, что врачам не оказывается психологическая помощь, реабилитация. Ведь, к примеру, хирурги делают по сути то, что человеку «запрещено» — нарушают целостность чужого человеческого организма, изо дня в день. Поэтому и пьют хирурги и умирают рано, ведь можно только догадываться, чего это стоит их психике, особенно когда работают сутки после обычного рабочего дня. Не приведи Господь попасть к такому хирургу к концу вторых суток, когда он только благодаря кофе и сигаретам на ногах стоит. Мы вот врачам лекции читаем, врач сегодня должен быть универсальным специалистом, кроме того, что асом в своей специальности, должен еще в юриспруденции разбираться, в экономике, в управлении. Проводим семинары: «Права пациента — врачу». К сожалению или к счастью, волну публикаций и программ СМИ о медицине и ее проблемах подняли в том числе и мы. Мы не хотели дискредитировать медицину, мы хотели, чтоб о проблеме перестали молчать, а врачи чтобы поняли, что «пропалывание» их рядов с выдворением худших из них — и в их интересах. Хороший врач в суд не попадет, хотя бы потому, что у него хватит мужества извиниться перед пострадавшим, — ведь к нам приходят часто люди не только с проблемой, но с обидой: как могли так цинично обойтись со мной — ведь это же врачи? С общественными организациями пациентов мы взаимодействуем постольку-постольку. У них другие цели, им нужно добиваться получения препаратов, там все достаточно понятно. Конечно, консультируем, если у них возникают вопросы. Одна такая организация хотела при нас создаться, но мы порекомендовали им сначала обсудить отношение к этому профильного института, им ведь придется с ними тесно взаимодействовать. И оказались правы — институт сказал категорическое «нет». У нас ведь репутация скандальная, мы ради помощи конкретному пострадавшему пациенту со многими отношения испортили. Но такая у нас работа, ничего тут не поделаешь. Нами Департамент здравоохранения «пугает» непослушные клиники: вдруг Лига узнает, если тут то-то и то-то выполнять не будут. Не сказать, что нам нравится такая репутация, но важен ведь результат — в смысле улучшения качества медицинской помощи (здесь наши цели с Департаментом совпадают), и хорошо, если это кому-то спасает жизнь, а такие факты у нас есть. Пусть будет такая репутация, хотя по натуре я человек совершенно не конфликтный (мне бы сидеть да романы писать) и конструктивный, если другая сторона готова конструировать. Печально, что до другой стороны трудно достучаться, приходится иногда очень громко вопить, чтобы услышали.

Сейчас много обращений по БАДам, боремся, как можем. Грамотным должен быть не только врач, но и пациент. С пациентом, который пассивен или не может четко сформулировать своих пожеланий и требований, никто не будет считаться, к нему будут относиться как к набору больных органов.

К сожалению, на месте пациента нередко оказывается и врач. И очутившись по другую сторону «баррикад», многое начинает воспринимать иначе. Кстати, целый ряд серьезных исков, которые мы ведем, поданы врачами против своих коллег, и ряд уже выигран. Наверно, это потому, что врачи лучше знают, как у них внутри там все устроено.

На сайте www.ligazp.org приведены основополагающие документы, в которых оговариваются права пациента, ссылаясь на цитаты из них, практически всегда можно добиться правильного отношения к себе в учреждениях здравоохранения. Тут же образцы жалоб, заявлений, претензий, алгоритм действий в процессе поиска правды для недовольного лечением пациента. Обращайтесь к нам. Будем решать Ваши проблемы вместе!


 
Управление качеством в здравоохранении Геронтология Издательская деятельность
Московское городское общество терапевтов Конференции Медицинская литература