Геронтология
Конференции
IBGStar
Московское городское
общество терапевтов
Управление качеством
в здравоохранении
Издательская
деятельность
Медицинская
литература
 

Справочник лекарственных средств Формулярного комитета РАМН

Поиск препарата:

За блаженные времена, когда ученые смогут заниматься одной только наукой!

За блаженные времена, когда ученые смогут заниматься одной только наукой!

Владимир Михайлович Бехтерев
150 лет со дня рождения

Владимир Михайлович Бехтерев родился 20 января (1 февраля) 1857 года в с. Сорали Вятской губернии. В гимназии учился неважно (помимо троек в выпускном свидетельстве четверки по физике и закону божьему), был очень увлечен естественными науками. Но приложить свои желания в Вятке было некуда, а сама мысль о продолжении учебы в гимназии ему была противна. Тут-то и подвернулось случайно объявление о приеме в Медико-хирургическую Академию после седьмого класса гимназии. Но, даже уже будучи студентом, Бехтерев не собирался заниматься мозгом, его тянет совсем к другому: то он думает посвятить себя акушерству — интересно, как применяются точные законы механики в таком тонком деле, как рождение человека; то глазные болезни привлекают к себе его внимание: насколько законы физики способствуют исследованию зрения. В Академии состоялось знакомство Владимира Бехтерева с молодым врачом Иваном Сикорским. Сикорский часто повторял, что надо быть полным идиотом, чтобы заниматься чем-нибудь иным, нежели познанием человека. Сорок лет после этого длилась их дружба, а когда они однажды и вдруг оказались непримиримыми врагами, о предмете их розни узнал весь мир.

В больнице и в Академии Бехтерева полностью захватила наука. Но летом, после 3 курса, он уехал на войну в Болгарию. Военная кампания его длилась всего 4 месяца и закончилась жесточайшей лихорадкой. В 1878 г. он окончил Медико-хирургическую академию и был оставлен для дальнейшего обучения на кафедре психиатрии у И.П. Мер-жеевского. В 1881 г. он защитил докторскую диссертацию «Опыт клинического исследования температуры тела при некоторых формах душевных болезней» и получил звание приват-доцента.

Осенью 1881 г. заговорщики-бомбисты казнили «царя-освободителя». Один из пациентов Бехтерева,

сановный чиновник, в приватной беседе рассказал молодому врачу, что новый император намеревается арестовать князя Кропоткина и других видных революционеров, причастных, по его мнению, к заговору. Бехтерев слушал своего словоохотливого пациента, и с удивлением прислушивался к внутреннему голосу: как предупредить (а Кропоткин в то время жил в Париже), через кого? а врачебная тайна? Через много лет Бехтерев об этом случае рассказывал своему товарищу правоведу Анатолию Федоровичу Кони: «Сообщил. Знаете, сейчас припоминаю: терзался, терзался именно в связи с нарушением клятвы».

Сразу после окончания Академии Бехтерев стал работать в области познания деятельности головного мозга. Конец XIX века для исследования мозга был чем-то схож с эпохой великих географических открытий. Карты мозга уточнялись, обрастали деталями. В перечне названий много имен, и имя Бехтерева повторяется там трижды. Бехтерев отправился в Лейпциг к Флексингу, директору психиатрической колонии, знаменитому в то время исследователю нервной системы. Железное правило Флексинга: не пускать врача в клинику, пока две пары штанов не просидит за микроскопом. Впоследствии Флексинг писал: «Здесь начал Бехтерев — этот подлинно врожденный исследователь — свой славный путь». И был неправ. Начал Бехтерев еще в Петербурге, и отправился в заграничный вояж, опубликовав уже более 50 работ.

В ту пору в ходу у исследователей мозга был единственный метод: из уплотненного в спирту мозга выделялись, выщипывались и окрашивались отдельные волокна. В книге «Проводящие пути головного и спинного мозга» Бехтерев предлагает свой «метод сравнения последовательных срезов одного направления». За этими словами стоит изнурительный многочасовой труд. Около двадцати лет рабочий стол Бехтерева был завален стеклышками со срезами. Уезжая на новое место, он всегда оставлял на старом многотысячную коллекцию срезов. Книга «Проводящие пути» была переведена на несколько языков, удостоилась золотой медали Российской Академии Наук. На ней основаны все современные атласы мозга. И один из составителей этих атласов, сам потративший на них всю жизнь, немецкий профессор Копш, произнес некогда такую фразу: «Знают прекрасно устройство мозга только двое: Бог и Бехтерев».

После Лейпцига Бехтерев отправился во Францию, в госпиталь Сальпетриер. Благодаря его основателю и руководителю профессору Шарко Сальпетриер стал Меккой невропатологов Европы. Бехтерев привез мэтру Шарко изумительно изготовленные препараты срезов мозга. Благодарность Шарко была величественной: вместо того, чтобы поручить практиканта из России одному из своих врачей, он лично показал ему интереснейшие явления применения гипноза при истериках. Тогда гипноз только входил во врачебную практику и вокруг этого метода лечения велось немало споров. Гипноз в России был в то время под подозрением. И очень сильно рисковал тот, кто его пропагандировал. Только неустанная работа Бехтерева и его товарищей: статьи в журналах, лекции, удачно вылеченные пациенты и многое другое способствовало тому, что гипноз как метод лечения различных недугов был принят официально. Кстати, коллективную психотерапию алкоголиков под гипнозом ввел в России тоже Бехтерев. Разработанная им методика до сих пор — с небольшими изменениями — применяется повсеместно. Сохранились уникальные кинокадры: Бехтерев гипнотизирует огромную аудиторию из специально собранных больных. Многим, очень многим это спасло жизнь, и свой последний доклад, всего за тридцать два часа до внезапной смерти, делал семидесятилетний Бехтерев как раз о коллективной психотерапии под гипнозом.

В 1884 Бехтерев стажировался в Венском университете на кафедре психиатрии, работал у Э. Дю-буа-Реймона, В. Вундта, Т. Мейнерта. Еще будучи в заграничной командировке, Бехтерев получил предложение занять кафедру психиатрии в Казанском университете. После внутренних терзаний Бехтерев все-таки согласился и вместе с женой отправился в Казань. Восемь лет преподавания в Казани — пожалуй, самый плодотворный период в жизни Бехтерева. В начале девяностых годов, спустя десять лет после «Проводящих путей спинного и головного мозга», начал выходить его авторский семитомник «Основы учения о функциях мозга» — уникальная энциклопедия знаний человека о мозге. Это было документальным фундаментом тех идей, что под названием «нервизма» отстаивались в те годы исследователями и врачами в мире. Бехтерев употребил впервые это слово — «неврология», чтобы обозначить им круг наук о нервной системе.

Работая в Казани, Бехтерев большую часть своих сил направил на организацию и постройку нервной клиники, условия лечения в которой соответствовали бы требованиям того времени. Потом, несколько лет спустя, когда и нервная клиника была построена, и открылось первое в мире нейрохирургическое отделение, и больные работали на огородах, шили, и другим трудом занимались, и оказалась целительной такая занятость, и приезжать стали учиться врачи со всей России, Бехтерев вдруг ощутил такую опустошенную усталость, что, провожая век девятнадцатый, поднял тост за блаженные времена, когда ученые смогут заниматься одной только наукой. Одновременно в Казани Бехтерев создал психофизиологическую лабораторию при университете; основал Казанское общество невропатологов и психиатров и журнал «Неврологический вестник».

В 1893 Бехтерев получил приглашение от начальника Военно-медицинской академии в Петербурге возглавить кафедру неврологии и психиатрии, и занимал этот пост до 1913 года. В 1900 г. Бехтерев был избран председателем Русского общества нормальной и патологической психологии, в 1905—06 гг. состоял начальником академии. В феврале 1908 г. положил начало в Петербурге, психоневрологическому институту, открытому на частные средства, и стал его директором. Открывая новую клинику нервных болезней, Бехтерев с гордостью сказал, что в ней начинает действовать первое в мире специальное хирургическое отделение. На всех операциях в первые годы он неотлучно присутствовал сам. Открывавшиеся при институте клиники и лаборатории предназначались одному единственному научному направлению: познанию человека во всех его проявлениях нормы и патологии.

Начиная с 10-х гг. XX века Бехтерев приступил к построению собственной общепсихологической теории, названной им рефлексологией. Почти в то же время, когда известность Бехтерева достигла своего пика, в России в области физиологии нервной системы трудился еще один великий ученый — Иван Петрович Павлов. Они начинали вместе. Именно Павлов назвал многотомник Бехтерева «Основы учения о функциях мозга» энциклопедией о мозге. А затем между ними произошел разрыв. Спорили они почти по каждой из идей о назначении и работе различных отделов мозга. И кроме результатов лабораторных опытов у каждого был крутой характер, и чисто научные разногласия привели к личной неприязни и вражде. Они не подавали друг другу руки и не разговаривали друг с другом. Через шесть лет после смерти Бехтерева, в 1933 г. на съезде физиологов в Берне И.П. Павлов сказал хирургу Пуссепу: «Теперь только я почувствовал, насколько мне недостает клинической неврологической подготовки».

После революции, в 1918 г. Бехтерев начал проводить исследования на детях. Многое из того, что известно сегодня о младенческом периоде созревания человека, обязано началом своим неутомимому бехтеревскому любопытству. А Бехтерев и своих детей использовал для исследовательских целей. Особенно младшую, любимицу, последнюю дочь, пятого своего ребенка — Марию. Он собрал большую коллекцию детских «рисунков девочки М.» — так подписаны они были в его статье «Первоначальная эволюция детского рисунка в объективном изучении». А потом оставлена им была и эта тема. Ученики продолжили и здесь, с благодарностью ссылаясь на Бехтерева — зачинателя и вдохновителя, автора идей и методик, снова бросившего все, как только началось продвижение по размеченной им дороге. Именно Бехтерев стал в начале XX века инициатором разработки в нашей стране комплексной науки о ребёнке — педологии — и создания специального Педологического института.

Потом Бехтерев заинтересовался... дрессировкой животных, он пытался объяснить ее и связать с функцией так называемых сочетательных рефлексов. Работы в лаборатории потом перекинулись на людей. Исследуемому раздражали стопу или палец слабым ударом тока и получали двигательную реакцию. Одновременно пришло сообщение из лабораторий Павлова. Его сотрудник получил выделение слюны у собаки на звук, который несколько раз предшествовал кормлению. Тот же сочетательный рефлекс. У Павлова его назвали условным. Так опять столкнулись два гения. Именно они положили начало дисциплине рефлексология. В 1921 г. Бехтерев вместе с известным дрессировщиком животных В.Л. Дуровым проводил опыты мысленного внушения дрессированным собакам заранее задуманных действий. Аналогичные опыты проводились и в лаборатории зоопсихологии, которой руководил В.Л. Дуров при участии одного из пионеров мысленного внушения в СССР инженера Б.Б. Кажинского. Уже к началу 1921 г. в лаборатории В.Л. Дурова за 20 месяцев исследований было проделано 1278 опытов мысленного внушения (собакам), в том числе удачных 696 и неудачных 582. Статистическая обработка материала показала, что «...ответы собаки не были делом случая, а зависели от воздействия на нее экспериментатора». Опыты с собаками показали, что мысленное внушение не обязательно должен был проводить дрессировщик, это мог быть опытный индуктор. Необходимо было только, чтобы он знал и применял методику передачи, установленную дрессировщиком. Внушение проводилось как при непосредственном визуальном контакте с животным, так и на расстоянии, когда собаки не видели и не слышали дрессировщика, а он их. Следует подчеркнуть, что опыты проводились с собаками, имеющими определенные изменения в психике, возникшие после специальной дрессировки.

Классическими в изучении телепатии и суггестии являются описанные Бехтеревым шесть опытов над дрессированной собакой Пикки (1919 г.). В четырех опытах передающим задание академика был В.Л. Дуров, а в двух остальных — сам академик, причем о своем мысленном задании он никому перед опытом не говорил. Опыты проходили в ленинградской квартире В.М. Бехтерева, т. е. в обстановке, не привычной для подопытного животного. Вот что пишет сам В.М. Бехтерев. «Третий опыт заключался в следующем: собака должна вскочить на предрояльный круглый стул и ударить лапой в правую сторону клавиатуры рояля. И вот собака Пикки перед Дуровым. Он сосредоточенно смотрит в ее глаза, некоторое время охватывает ладонями ее мордочку. Проходит несколько секунд, в течение которых Пикки остается неподвижным, но, будучи освобожден, стремительно бросается к роялю, вскакивает на круглый стул, и от удара лапы по правой стороне клавиатуры раздается трезвон нескольких дискантовых нот. В четвертом опыте собака должна была, после известной процедуры внушения, вскочить на один из стульев, стоявших у стены комнаты, и затем, поднявшись на стоящий рядом круглый столик, поцарапать лапой большой портрет, висевший на стене над столиком. Казалось бы, что это сложное действие собаке не так-то просто выполнить. Но Пикки превзошел все наши ожидания. После обычной процедуры (Дуров сосредоточенно смотрел в глаза собаке в течение нескольких секунд) Пикки спрыгнул со своего стула, подбежал к стулу, стоящему у стены, затем с такой же легкостью вскочил на круглый столик, и поднявшись на задние лапы, достал правой передней конечностью портрет и стал царапать его когтями... Чтобы иметь полную уверенность, я решил сам проделать аналогичный опыт, не говоря никому о том, что я задумаю. Задание же мое состояло в том, чтобы собака вскочила на стоящий неподалеку круглый стул и осталась там сидеть. Сосредоточившись на форме круглого стула, я некоторое время смотрю собаке в глаза, после чего она стремглав бросается от меня и начинает бегать вокруг стула. Опыт не удался, и я понял почему: я сосредоточился исключительно на форме круглого стула, упустив из виду, что мое сосредоточение должно начинаться движением собаки к круглому стулу и затем вскакиванием на него. Ввиду этого я решил повторить опыт, не говоря никому о своей ошибке и поправив себя в вышеупомянутом смысле. Я снова усаживаю собаку на стул, обхватываю ее мордочку обеими ладонями, начинаю думать о том, что она должна подбежать к круглому стулу и, вскочив на него, сесть. Затем отпускаю собаку и не успеваю оглянуться, как она уже сидит на круглом стуле. Пикки разгадал мой «приказ» без малейшего затруднения...»

В 1918 г. Бехтерев возглавил организованный по его инициативе Институт по изучению мозга и психической деятельности (позже названный Государственным рефлексологическим им. В.М. Бехтерева институтом по изучению мозга). Значительным вкладом в науку стали работы Бехтерева по изучению морфологии мозга. Он открыл ядра и проводящие пути в мозге; создал учение о проводящих путях спинного мозга и функциональной анатомии мозга; установил анатомо-физиологическую основу равновесия и пространственной ориентации, обнаружил в коре головного мозга центры движения и секреции внутренних органов и т. д. Для описания сложных форм рефлекторной деятельности предложил термин «сочетательно-двигательный рефлекс».

Физиологические рефлексы Бехтерева (лопаточно-пле-чевой, рефлекс большого веретена, выдыхательный и др.) позволяют определить состояние соответствующих рефлекторных дуг, а патологические (тыльностопный рефлекс Менделя—Бехтерева, запястно-пальцевой рефлекс, рефлекс Бехтерева—Якобсона) отражают поражение пирамидных путей. Для оценки симптомов Бехтерев сконструировал специальные приборы (альгезиметр, позволяющий точно измерять болевую чувствительность; барэстезиометр, измеряющий чувствительность к давлению; миоэстезиометр, прибор для измерения чувствительности и т. д.). Бехтеревым была описана «одеревенелость позвоночника с искривлением его как особая форма заболевания» (болезнь Бехтерева, анкилозирующий спондилоартрит). Бехтеревым выделены такие заболевания, как хореическая падучая, сифилитический множественный склероз, острая мозжечковая атаксия алкоголиков.

Бехтерев разработал объективные методы изучения нервно-психического развития детей, связь между нервными и психическими болезнями, психопатии и циркулярный психоз, клинику и патогенез галлюцинаций, описал ряд форм навязчивых состояний, различные проявления психического автоматизма. Для лечения нервно-психических заболеваний ввел сочетательно-рефлекторную терапию неврозов и алкоголизма, психотерапию методом отвлечения, коллективную психотерапию. В качестве успокаивающего средства широко использовалась микстура Бехтерева. В 1927 ему было присвоено звание заслуженного деятеля науки РСФСР.

Умер Бехтерев 24 декабря в Москве, в 1927 году, настолько неожиданно и быстро — отравился консервами поздно вечером, а ночью его уже не стало. По первой версии, смерть Бехтерева оказалась связана с его нелицеприятным отзывом о состоянии психического здоровья И. Сталина. Сталин часто срывался, он часами стоял возле зеркала, держа в руке поднятую бритву, и смотрел в никуда. Ему вызвали лучшего тогда врача, Бехтерева. Он тщательно осмотрел Сталина два раза: утром и поздно вечером, но заключение его было безрадостным. Неуравновешенная психика. Прогрессирующая паранойя с определенно выраженной подозрительностью и манией преследования. Болезнь обостряется сильным хроническим переутомлением, истощением нервной системы. Только исключительная сила воли помогала Сталину сохранять рассудительность и работоспособность. На Сталина заключение Бехтерева не произвело особого впечатления. Ему раньше уже говорили о заболевании и довольно давно, еще до революции. Но сумасшедший, псих — разве может такой человек занимать руководящий пост?! Да что там лечение: Сталин боялся, как бы не получил огласку сам визит Бехтерева. Успокоился Сталин лишь тогда, когда профессор умер. Произошло это неожиданно и довольно скоро после памятного визита. Перед смертью Бехтерева у него побывали Берия и еще какой-то грузин. Они привезли ученому виноград, другие фрукты, хорошее вино. Бехтерев был весел, охотно ел, пил, но эта трапеза оказалась для него последней...

Согласно второй версии, смерть Бехтерева была непосредственно связана с его работами в области создания «идеологического оружия». А начиналось все с опытов над животными, проведенных Бехтеревым совместно с известным дрессировщиком Дуровым. Бехтереву удалось соединить собственные разработки в области «психологии толпы» с последними достижениями инженерной мысли. Это произошло в 1925 году. Как установил Бехтерев, в коллективе происходит усиление эффекта внушения, причем наиболее успешное воздействие осуществляется на эмоции. Здесь случай свел Бехтерева с Бернардом Кажинским, автором «Биологической радиосвязи». В разговоре Кажинский воспринял от Бехтерева идею об эмоциональном управлении толпой, а ему, в свою очередь, подал мысль о технических усилителях мысленных сигналов. Как раз в ту пору у Бехтерева появилась возможность отрабатывать это направление исследований при участии государственного экспериментального института. Быстро выделилось два направления. Одно из них — передача мыслей и эмоций на расстоянии, то есть телепатия, которое возглавлял Кажинский. Здесь удалось добиться определенных успехов, в основном по трансляции эмоциональных состояний.

Другое направление — для внушения использовалась обычная радиосеть или микрофон. Были выявлены комплексные радиосигналы определенного ритма, вызывающие у слушателей легкое гипнотическое состояние, повышающее степень внушаемости. Сначала на эти скрытые сигналы реагируют лишь немногие, самые податливые, а дальше уже идет процесс взаимной индукции, характерный для толпы. Люди, таким образом, приводятся в завороженное состояние, которое Бехтерев называл «гипнотическим очарованием». Через некоторое время характер сигналов менялся, чтобы внушенные идеи закрепились в подсознании. Поэтому этот метод использовался сходным образом при демонстрации звукового кино. Получившееся в результате экспериментов «идеологическое оружие» должно было иметь внутреннее применение. Если обычно психологическое оружие направлено на подавление и дезорганизацию неприятеля, то это, напротив, должно было мобили-зировать и вдохновлять «своих». Фактически это было оружие для покорения собственного народа. Такого применения Бехтерев сначала и не предполагал. Но уже с первыми успехами кто-то из сотрудников доложил в компетентные органы. Идеологи быстро оценили открывшиеся возможности. Бехтерев оказался под прицелом НКВД. К тому же власти уже не испытывали в нем нужды, поскольку метод был отработан и апробирован. Оставалось лишь внедрить его в жизнь. Этому, скорее всего, воспротивился Бехтерев. Тогда его убрали.

Последней идеей Бехтерева было создание Института Мозга. Там он собрал удивительный музей нервной системы. Бехтерев хотел, чтобы этот музей стал именно музеем мозга. Такой пантеон был учреждён. И судьба распорядилась им со свойственной ей иронией: первым оказался в музее мозг его создателя.

А. Власова


 
Управление качеством в здравоохранении Геронтология Издательская деятельность
Московское городское общество терапевтов Конференции Медицинская литература