Геронтология
Конференции
IBGStar
Московское городское
общество терапевтов
Управление качеством
в здравоохранении
Издательская
деятельность
Медицинская
литература
 

Справочник лекарственных средств Формулярного комитета РАМН

Поиск препарата:

О Нем

О Нем

Родился он под утро. Наверное, день был светлый, тихий и теплый. Цвели акации, пахло морем. Произошло это событие в городе Одессе, в семье интеллигентов-служащих. Отец-медик, впоследствии — профессор Одесского медицинского института, мать — учитель словесности из высокообразованной семьи. Отец был беден, но достаточно грамотен, поддерживал революцию, входил в Комитет бедноты, много учился и работал одновременно. Одно время он даже учительствовал и по поручению Комитета бедноты занимал пост директора детского дома в пригороде г. Одесса.

История безрассудного поступка отца по общению с главарем одесских банд отчасти объясняет храбрые и безрассудные поступки Зиновия Соломоновича. К числу таких можно отнести высказывания «дальше Сибири не сошлют», жестокую публичную критику общепринятой в застойные времена балльной системы подведения итогов социалистического соревнования, согласно которой участие в лыжной эстафете научных сотрудников приравнивалось к написанию монографий, и его крылатую и опасную для личной карьеры фразу: «Сатана тут правит бал». Не бал, а баллы в соревновании! На вопрос о том, почему он, знаменитый ученый и врач, не вступает в члены КПСС, отвечал, что ему некогда заниматься пустопорожней болтовней, так как он время тратит на науку и лечение больных. Никогда не занимался политической деятельностью и на предложения примкнуть к какому-нибудь общественно-политическому движению всегда отвечал отказом.

Из раннего детства помнил, что плохо ел, и его водили на конюшню. Таинственные влажные глаза молчаливых лошадей завораживали, и маленький мальчик пил обязательный рыбий жир и съедал все, что ему предлагали. Брали с собой на Привоз. Взрослые выбирали, торговались, «делали базар», и эту любовь к рыночному изобилию овощей, фруктов, рыбы, шуму пестрой толпы торговцев и покупателей пронес через всю жизнь. Если приезжал в командировку в Среднеазиатские республики или на Украину, обязательно шел на базар. Долго и тщательно выбирал дыни, несмотря на протесты сослуживцев, покупал и с аппетитом ел вареную, посыпанную крупной солью кукурузу; говорил, что в Одессе ее называли «пшенкой».

Он был кумиром семьи. Родившиеся позже сестры-близнецы не убавили любви и обожания к Зиновию. Рос, как большинство детей того времени, немного голодным, довольно свободным. Много времени проводил с друзьями на море, ловил бычков. Пробовал курить на лимане и подавился табаком, сжег шторы в своей комнате во время эксперимента с керосином.

Помнил школьных учителей, некоторые из которых повлияли на формирование взглядов на жизнь, искусство, политику и во многом предопределили его будущую деятельность.

Впоследствии долго не мог определиться, что ему ближе: медицина (отец — врач), или литература (мать — филолог и одна из самых обожаемых учительниц — учительница литературы из семьи потомственных фрейлин при царском дворе, занесенная из Санкт-Петербурга в Одессу ветром революции и гражданской войны, и он параллельно учится на факультете журналистики университета).

Выбор сделала война. И он стал врачом. Но любовь к словесности, знание русского (и не только русского) языка, литературы, умение самые сложные понятия изложить просто, доступно и коротко, блестящие ораторские способности остались навсегда. «Температура не упала, а снизилась, диагноз не выставлен, а поставлен, автор не сказала, а сказал, если даже он — женщина» и т. д. Он не уставал нас учить этому. Читая статьи и диссертации, сердился, если стиль изложения был корявым, а фразы — безграмотными. После его правки работа играла, как граненый алмаз. Вся ее суть становилась ясной, понятной, а он, смеясь, говорил, что лишь «почистил работу, убрал мусор и все лишнее». Про плохие, громоздкие работы говорил, что надо вычеркнуть каждую вторую строчку, смысл не изменится, так как его все равно нет, зато текст будет в два раза короче. И он делал это без жалости и сожаления. Поля пестрили репликами: «бред», «чушь», «ерунда».

О войне вспоминал мало; лишь однажды признался, что из двух самых мучительных ощущений того времени холод переносил тяжелее, чем голод. Подрабатывал в кабинете функциональной диагностики госпиталя, записывал ЭКГ и ночевал там же в дни дежурств, зато ужинал и завтракал больничной кашей. Рассказывал, как профессора часто приглашали к себе домой «обсудить научные идеи» и подкармливали из скудных запасов наиболее ослабевших студентов. Но учились качественно, старательно, осваивая за один учебный год программу двух курсов. Влюбился и женился, безошибочно выбрав умную, красивую, благородную и беспредельно преданную ему девушку. В своей новой семье он вновь стал кумиром. Ида Михайловна, названная им «декабристкой», взяв на себя все тяготы по организации быта и воспитания детей, ухитрялась еще «на полную катушку» работать педиатром, а он был освобожден от всего этого для научной и лечебной деятельности. Потом, уже после смерти жены, он скажет: «Таких больше нет. Она любила меня», и останется вдовцом на оставшиеся 12 лет. О создании новой семьи не могло быть и речи.

Диплом врача получил уже в Одессе после окончания войны. Работая врачом-лаборантом и ординатором в клинике госпитальной терапии у академика М.А. Ясиновского, легендарного главного терапевта Черноморского флота, чемпиона Одессы по боксу и блестящего врача, выполнил и защитил кандидатскую диссертацию «Исследование сосу-додвигательной реактивности на холод при гипертонической болезни и других внутренних заболеваниях». Пригодились знания и опыт, накопленные во время работы в кабинете функциональной диагностики. Вот уж воистину —«рукописи не горят». Кто-то сказал, что эту закономерность можно назвать правилом «спирали». Вернуться к прежней проблеме, но решить ее на качественно более высоком уровне. И, следуя этому правилу, он вновь, уже с семьей, возвращается в Среднюю Азию, в Таджикистан (от родных, учителей, перспективной карьеры).

Что осталось в памяти со времен студенческой жизни в эвакуации? Большое количество больных с отравлениями от укусов и ужалений змеями, пауками, скорпионами; беспомощные неэффективные попытки оказать первую помощь; тяжелые тромботические и геморрагические осложнения; некрозы и ампутации конечностей и т. д. Он вступает в схватку с этой проблемой. Работал, с его слов, как каторжный. Попутно участвовал в ликвидации эпидемии черной оспы на Памире, читал лекции студентам. Итогом этого периода стали докторская диссертация «Диагностика и лечение отравлений ядами змей и членистоногих Средней Азии», новые методы лечения интоксикаций, сохранившие жизнь и здоровье множеству людей, известность и уважение в среде больных, врачей, биологов, герпетологов, зоотоксинологов, статьи, книги.

Осталась убежденность, что неотъемлемым патогенетическим механизмом отравлений являются изменения свертываемости крови. Позже он признается, что первое упоминание о фазных изменениях процесса гемокоагуляции, как проявлении токсигенного ДВС-синдрома при интоксикации змеиным ядом, встретил в трудах восточного мудреца и врачевателя Джурджани в книге «Сокровище Хорезмшаха», найденной в развалинах старинной библиотеки. И он «заболел» этой проблемой. Теперь система гемостаза, кровотечения, тромбозы, ДВС-синдромом становятся основными в его лечебной и научной деятельности. Более 600 печатных работ, более 20 изобретений, более 80 кандидатских и более 30 докторских диссертаций; десятки монографий, глав в руководствах, разделов в справочниках, методических пособий, протоколов и отраслевых стандартов. Тысячи спасенных пациентов.

Известность перешагнула пределы Алтайского края, где он жил и трудился ровно 50 лет. Зиновий Соломонович известен в России и за рубежом, его мнение — закон, он — корифей. Его идеям тесно в рамках одной специальности и одной проблемы, поэтому его работы имеют междисциплинарное значение, их результатами пользуются врачи разных специальностей. Среди его учеников — хирурги, онкологи, рентгенологи, анестезиологи, акушеры-гинекологи, педиатры, инфекционисты, биологи, фармакологи и др. Его труды выявляют и обозначают общие, неизученные ранее закономерности и патогенетические механизмы развития многих наиболее тяжелых заболеваний и катастрофических и неотложных состояний. Предложенные им новаторские методы лечения этих состояний проходят проверку при ряде трагических событий и катастроф, в том числе при землетрясении в Армении (краш-синдром) и Чернобыльской аварии (инфекционно-токсический ДВС-синдром у облученных ликвидаторов) и демонстрируют высокую эффективность. Он становится лауреатом Государственной премии, его методы широко и повсеместно внедряют в практику.

Член многочисленных Российских и международных обществ и Комитетов, редакционных коллегий ведущих научных журналов, эксперт ряда медицинских направлений, руководитель Федеральных программ и Проблемных Комиссий... Многочисленные доклады на симпозиумах, съездах, конференциях, зарубежные поездки, работа с фармацевтическими фирмами, консультации приезжих больных. Казалось, его время растянуто в бесконечность. За один день он успевал сделать сотню важных дел. Мы не успевали за ним. А он говорил, что очень спешит, так как у него осталось времени гораздо меньше, чем у нас, и он хочет успеть сделать как можно больше.

Прилетев в 6 часов утра из командировки московским рейсом, в 9 часов он всегда уже был на рабочем месте с новыми идеями, впечатлениями и журналами, сборниками, книгами. Своим темпом и образом жизни он опровергал общепринятые догмы. Не занимался спортом, смеялся над «убегающими от инфаркта», долго и много курил, сутками просиживал над книгами, работал по ночам, ел мало и едва ли помнил, что съел, то же делал и на «отдыхе». Его «золотая» голова работала четко, как мощный компьютер, выдавая все новые и новые идеи. Имел особое мнение о статистике, высмеивая тех, кто в погоне за достоверными показателями забывал о логике и здравом смысле. Его хлесткая фраза о том, что не нужно для статистической значимости десять раз отрубать кроликам голову, чтобы доказать, что без нее они не смогут жить, служит тому примером.

В его коллективе не было серьезных разногласий. От этого «недуга» было одно идеальное средство — он так нагружал сотрудников работой, что на остальное не оставалось времени. Это «архитектурное» правило (если стена здания дает трещину, нужно усилить нагрузку на несущие конструкции) срабатывало всегда.

Как с ним работалось? Трудно, порой очень трудно. Но добровольно от него никто не уходил, пытались остаться даже тогда, когда он выгонял. Много ругал, при этом умных и талантливых ругал чаще и больше, зная их потенциал, а менее талантливых — меньше (что с него возьмешь?). Те, кто с ним работал, и «кого он приручил», при всей неодинаковости чувствовали одно и тоже: гордость за приобщенность к большому, важному и нужному делу. А еще в нем иногда просыпался ребенок, и он начинал удивляться и радоваться. Так было, когда получил в подарок квариум с рыбками. «Знаете, как эти красные червячки (корм для рыбок) спасаются, чтобы их не съели?» — спросил он нас. «Я наблюдал за ними весь вечер. Они сбиваются в плотный шар, и рыбка не может из него выдернуть ни одного червяка! Это ведь коллективный разум, и коллективный способ защиты!» Он был в восторге от своего «открытия».

Последний год много болел. Болел физически, но разум и интеллект были прежними, просто быстрее уставал. Мы, врачи с большим клиническим опытом, все же надеялись на чудо.

Накануне последнего дня весь рабочий день провел в клинике в обычном «неотложно-аварийном» режиме. Как всегда элегантный, в свежей рубашке, красивом галстуке, подтянутый, чуть более бледный, чем обычно. Вечером позвонил на домашний телефон и, что случалось крайне редко, говорил не о работе, статьях, больных, а просто о жизни. Напоследок сказал неожиданно: «Я вас всех очень люблю».

На следующий день его не стало. Умер он рано утром, собираясь на работу, полный идей, планов, замыслов. Их было столько, что нам, оставшимся, вероятно, не хватит времени и сил, чтобы выполнить задуманное им. Но будем стараться продолжить дело его жизни. Мы любим и помним Вас, Зиновий Соломонович.

Ваши ученики:
А. П. Момот, Л. П. Цывкина, Г. В. Сердюк,
А.Н. Мамаев и многие, многие другие.


 
Управление качеством в здравоохранении Геронтология Издательская деятельность
Московское городское общество терапевтов Конференции Медицинская литература